|
Только отвалил теплоход от пристани, от причала, только отзвучал прощальный марш, как из судовой радиорубки раздался призыв: -- Главный механик Астафьев Николай Васильевич, вас просит зайти в каюту номер такую-то ваш близкий родственник! Механик, как я уже заметил, нашенской породы, на подъем и на ногу скорый, стриганул на зов, широко отворил каюту и, заранее дрожа голосом от закипающих слез, возгласил: -- Да уж не дядя ли Петя?! Схватились дядя с племянником, обнялись крепко- накрепко, грудь друг другу слезьми омочили, тут же сдали билет -- еще не хватало такому большому начальнику таких дорогих родственников за деньги возить! Это пусть писатель наш по билету ездит, коль у него денег много.
Племянник пересадил дядю в свою каюту, и загуляли ж они, запели, заплясали! В Ярцеве чуть тепленького поредали сыновьям, невестке и внукам дорогого гостя.
Колька-механик еще и в рупор с капитанского мостика кричал: "Дядю не обижать, хорошо его питать, опохмелять! И вопше!..". Удивил папа и Ярцево, большое село, -- покуролесил вдосталь, денежки все прокутил, подарки отчего-то не вручил, потерял или пропил, -- кто знает, обманул сына, сказав, что на обратную дорогу "тот деляга" -- это, значит, я -- денег не дал.
Откуль ему набраться на всех на нас денег-то, ты уж давай подзайми или как". Тогда же, вдруг вспомнив про дочь Галю, собрался было двинуть в любимое Заполярье, в Игарку, но уже от долгого оглушительного пьянства заалел папа, обострился его вечный спутник -- псориаз.
Кое-как, с трудом, с канителью отправили его из Ярцева домой.
Долго потом мой брат крутил головой: "Забавный у нас папа!". Прибыв домой, отец надолго завалился в привычную больницу.
|
|
