|
Я подумал: раз папа проявил такую решительность и пожелал увидеть родную дочь свою, попрошу-ка я Галю заехать в Вологду.
Свозил ее в Сиблу, где папа жалостно произнес: -- На баушку на мою, на твою прабабушку Анну походит Галька-то.
Помету-то нашего.
Белинькая! Папа часто нам писал из Астрахани стаpaтельные письма, подробно повествуя, как и чем он болен, сколько месяцев пробыл в больнице, как плохо стало с рыбой на Каспии, начальство совсем заворовалось, утопило три судна, одно прямо у причала, на Балде -- так зовется протока, -- и ничего ему, начальству-то, не привлекают ни по какой статье, а его вот ни за что ни про что упрятали "за сурову железну решетку". Всем дружным семейством поплыли мы от Перми до Астрахани на теплоходе.
Жил папа с Варварой Ивановной в одноглазой глиняной пристройке, прилепленной ко множеству каких-то пристроек и строений во дворе.
Каютой звал свое обиталище папа, в нее входили кровать, стол да плита об одну дырку.
Эта квартира с окошком во двор, видом, но не просторами напоминающая сибирскую стайку для скота, принадлежала хозяйке, папа здесь был примак, но чувствовал себя царем.
|
|
