|
Но нет, не спит, не померла.
Отсадились. Едовая трава пошла, щавель, черемша, жалица, медуница, петушки, саранки потом и пучки.
Девчонки черемши в чашку накрошат, водой зальют, посолят, хлебают и черемшой же прикусывают -- хлеб, говорят... О.
Господи! Господи-и! Ягоденки пошли.
Менять земляницу на хлеб начали в совхозе и на дачах у баров у совецких.
Мама хоть и близко, но видаемся вечером, всегда на бегу да на скаку.
Тетка не отвернулась, а, глядя мимо меня в пустоту, пошарила по халату на груди, совсем иссохшейся, собрала его и вдруг спросила: -- Счас чЕ, ночь или день? А число како? А-а, как Ильин день придет, тятю-то помяни.
Он завсегда в этот день посылал нас картошек накопать.
|
|
