|
Всем нам в укор и в назидание жизнь и кончина деда Димы, да и его ли только.
А баба Уля теперь одна за оградой копошится, серый дым из-под серого платка валит -- папирос нету в продаже, на махорку старушка перешла.
Нынче многие гробовозы, как и в старину, табак в огороде посадили.
Еще и скот заводить будут, и детей труду учить, и хлеб выращивать, и печи класть, и валенки катать, и рубахи починять, и... Изнежила нас советская власть, но она же обратно и уму-разуму научит, самим кормиться и обстирываться придется.
Тогда и жалобы некуда и не на кого будет писать, митинговать не об чем, что, как встарь, дома на печке поорешь, окна разобьешь, бабе фингал поставишь, так сам потом и окна стеклить будешь, с бабой мириться и самого себя казнить -- погодь-погодь, российский человек, докличешься свободы, сам с нею и управляться станешь, а она -- ох кобыла норовистая, того и гляди до смерти залягает.
Еще одно, последнее сказанье" -- рассказ тетушки Августы о том, как умирала и умерла моя беззаветная бабушка Екатерина Петровна.
|
|
