|
На обратном пути его прихватило, упал на мостике через фокинскую речку.
Какой-то добрый человек еще нашелся в наших сознательных рядах, подобрал старика, домой привез.
Тут он и скончался ввечеру.
Бросилась баба Уля к соседям стучать, голосом кричать, никто ворота не отпирает, никто на голос не отзывается, кроме собак.
Лишь вечный тюремщик-громило, на старости лет покончивший с позорным прошлым, откликнулся на зов страждущей, заругался: "Да што мы, хрешшоные или не хрешшоные?" -- и пошел помогать бабе Уле.
Хоронили деда Диму скудно, никто с парторганизации, часто посещающейся аккуратным коммунистом, не пришел на его похороны, ни веночка, ни цветочка братья-коммунисты на могилу его не положили, с завода ни машины, ни автобуса не дали.
Билась баба Уля одна-одинешенька, да какие-то дальние родственники хлопотали.
|
|
