|
И говорит мне Татьяна, как большая, взрослая женщина: - Ладно, Вань, не серчай.
Когда вернешься с войны, тогда и поцелуемся... И пошла в гору по травянистому косолобку, перед утром инеем, как лудой, вылудевшему.
Напрямки пошла, без дороги.
След темный, прямой, белы носочки намокли, скомкались, на сандали скатились, косыночка голуба на плечи спала, волосья и косичка от росы блестят.
Холодно же! Мокро!.. - хотел я закричать.
Дорогой иди, по взвозу!.. " - да не закричал, духу не хватило, горло сжало, глаза застить начало, будто кино в клубе от худого напряжения зарябило и в кино том замелькала, заметусилась девушка в нарядном платье, да и ушла от меня в дальнюю даль... Вот какое оно, мое первое, молодое свиданье, было - рандеву грамотея-внучка это дело называет.
На войне был я на главнеющем фронте, на Первом Украинском, в Двадцать седьмой армии, в отдельной минометной роте, приданной гвардейскому пехотному полку, влитому в Двадцать седьмую армию после сражения под Курском и форсирования Днепра.
Поначалу, как водится, я был нерасторопен, мало что соображал и умел, войны по молодой глупости боялся меньше, чем потом, когда набрался опыту и понял, что к чему, А пока набрался ума-опыту, в госпитале повалялся с ранением, покуль без повреждения кости.
|
|
