|
Очень и очень мало уехало.
Остались в Игарке и Федотовские, распавшиеся уже на несколько семей.
Ну сам посуди, -- говорил мне федотовский старик, -- куды мы и к чему поедем? К избе без крыши? Да и ту, поди-ко, растаскали на дрова? Растаскали, вот вишь.
И деревню всю порастаскали, и не только нашу Овсянку... Да-а вот.
Тутока ж мы укрепились, ребятишки грамоте какой-никакой научились.
Узнали еду, даже сладку, лопотешку нову поносили, лисапед в семье, радива на стене говорит, патехвон на угловике играет, енвентарь для жисти необходимай накопился, могил наших с десяток в болотной тундре потонуло -- словом перемолвиться, выпить есть с кем.
Благодарить бы за это власти-то... -- Дядя Митрофан вздохнул, поискал глазами батожок с эаеложенной поперечиной, оперся на него руками и, снова глядя вдаль на Енисей, с коротким вздохом молвил: -- Да чЕ-то не хочетца.
|
|
