|
Те же родичи с улицы Вассаля да из деревень, придя или приплывши, не бросали своих в беде, пронюхивали, где они бедуют, толпами валили туда с передачками, проявляя изворотливость, подмасливали, подпаивали охрану, делились хлебом, табаком, тайком уносили и захоранивали на николаевском кладбище замученных младенцев.
Прошлой весной военные люди на этом кладбище благоустроили травяной пустырь, где захоронены японцы, пленные прошлой войны.
Японцы посулили нашему великому государству какие-то подачки, вот и пристигла пора проявлять, пусть и шибко запоздалую, гуманность; но когда же самая гуманная в мире власть, когда борцы за правое дело вспомнят о замученных русских младенцах? Хотя бы о младенцах! На всех загубленных русских людей не хватит никаких сил, никаких средств, уворованных у народа же, "обслужить" и обиходить убиенных! За младенцев Бог первый заступник, не гневите Его! Лишь за серединой лета вывезли из спецпереселенческих лагерей семьи раскулаченных на Север, где они частью повымирали, частью были еще раз репрессированы и постреляны за создание все тех же контрреволюционных вооруженных организаций.
Один ретивый работник красноярского НКВД отмечал погашенные, испепеленные гнезда повстанцев черными флажками, действующие же, подлежащие ликвидации -- красными.
И когда другой молодой сибирский парень, посланный работать в органы, увидел эту карту, то зачесал затылок: "Н-н-на-а-а, ничего себе дружественная республика рабочих и крестьян!" Возле Ашхабада велись раскопки древнего городища, столицы Фирюзанского государства.
Здесь жил большой, трудолюбивый народ, превративший свою землю в сад, жизнь -- в сытое, мирное довольство, в то самое благоденствие, ради которого российские комиссары не жалели пуль и крови.
|
|
