|
Но семьи рассыпались, хозяйства захирели, заботы сузились до самой обыденной -- чем пропитаться? Как выстоять войну? Сберечь детей? -- Ты избавленья у свет покинувших не ишши -- всякое довольство, всякое успокоение от живых... Вот живым-то и служи, дак и сам жив будешь... Человечишко злодействует, конешно, ест друг дружку, как собака собаку, последнего уж, видно, черт будет ись... да жив пока тем, что искупает зло своей мукой.
ЧЕ сделаш? Не нами так заведено... -- А кем? Богом? -- Может, и Богом.
Карат он нас за нечестивость, за злодейства наши.
ЧЕ-то больно здорово карат? И давно! И все не тех.
Гитлера бы вон карал! Чего ж детей-то, девушек, матерей? -- Да уж говорили: бешеных всех перевешали, но вот один на нашу голову остался.
Он чей? Ерманский? Али из жидов? -- Немец! Людей в камерах газом душит.
Эко, эко! Газом?! Пулев-то жалет? Свинцу дешевше люди.
|
|
