|
Не было папы до обеда и после обеда.
Вернулась мачеха и, отводя глаза, сказала мне, совсем упавшему духом: -- Не жди.
Продал и пропил он твоего гуся... -- Потрясла головой, отвернулась и добавила: -- Да еще и глаз сулится нам обоим выбить.
В натури.
Мне казалось, давно, еще в раннем детстве, я выплакал все слезы, но в ту ночь на карасинском чердаке, забитом комарами, зарывшись в дряхлую постеленку, я так горько плакал и так еще оказалось много слез, что обессилили они меня, просветлили и тяжко успокоили.
Я решил уплыть от отца своего и больше никогда к нему не возвращаться, навсегда вычеркнуть его из своей жизни.
Ах, мальчишка, мальчишка, наивный человек! Жизнь посильнее, поизворотливей твоих твердых рвений и намерений.
Жить да быть тебе еще с отцом, никуда вам друг от друга не деться -- так судьбой и Богом велено.
|
|
