|
Особое, можно сказать, душевное отношение к нему испытывала Паруня, здешняя одинокая баба с одним зрячим глазом, человек не просто добрый, но какой-то, я бы сказал, космической терпеливости и безбрежного добродушия.
Она опекала папу, таскала ему дрова, воду, ломила тяжелую работу, выпивала вместе с ним, когда папа не мог найти собеседника помоложе и поболтливей.
Обитатели Быковки, да и мы всей семьей подсмеивались насчет этой дружбы, намеки прозрачные давали.
Папа, жестикулируя перстами и двигая головой своей, аккуратно причесанной, возмущенно отбивался: "Да мне ее судом присуди -- на дух не надо!..". Лукавил папа.
Нужна была ему Паруня и как добровольный батрак, как выручка в бедах и сиделка во время его хворей.
Союз этот был не обоюдолюбов- ный, но крепкий.
Как-то приехал я в Быковку внезапно: двери в избе и окна настежь, занавески на ветру полощатся, ветер по чисто убранному помещению гуляет.
|
|
