|
Он еще не все узнавал и слышал, говорил заикаясь.
Вел он себя так, что не будь Паня предупреждена врачами, посчитала бы его рехнувшимся.
Увидел в зарослях опушки бодяк, долго стоял, вспоминая его, колючий, нахально цветущий, и не вспомнил, огорчился.
Ястребинку, козлобородник, осот, бородавник, пуговичник, крестовник, яковку, череду - не вспомнил.
Все они, видать, в его нынешнем понимании походили друг на дружку, потому как цвели желтенько.
И вдруг заблажил без заикания: - Кульбаба! Кульбаба! - и ринулся на костылях в чащу, запутался, упал.
Лежа на брюхе, сорвал худой, сорный цветок, нюхать его взялся.
|
|
