|
Пагуба эта, пьянство, много бед и несчастий семье принесшая, как-то легко, словно с гуся вода, сходила папе.
Пьяненького, болтливого, порой и срамного на слово, его никто не бил, не гнал.
Не раз мне подавали его на руки из вагона какие-то случайные спутники, сдружившиеся с ним за дорогу, даже и в родственные чувства впавшие, крутя головой, говорили давно мне знакомое: "Ну и забавный у вас папа!" -- и я сердился, говорил про себя, но когда и вслух: "Вам бы такого забавного", чаще же просто махал рукою, не желая людям того зла, которое причинил женам, мне и всем детям своим мой забавный папа.
В Быковке папу баловали.
Дети мои подросли, играть с дедом взялись: то кепку на брус полатей повесят, и папа, смешно подпрыгивая, достает ее и достать не может, то предмет ему под задницу подсунут, когда он садится.
Так ведь и он теми же шутками отвечает.
Была у папы любимая певица Великанова.
Пилят дрова дед с внуком, в избе радио гремит.
Внук настораживает ухо и говорит: "Дед, Великанова поет". Папа снимает рукавицы, отряхивает опилки со штанов, заходит в избу, а по радио Штоколов орет на всю ивановскую про куму и про судака.
Дед внуку пальчиком грозит: "Ну погоди, погоди, варначина! Я тя тоже на чем-нибудь прикуплю!". Так вот и жили да были.
|
|
