|
Он провел узкой ладонью по моим волосам, по лбу, по глазам, по носу, как бы ненароком утер мне губы и, сияя золотом, обнажил зубы в снисходительной улыбке: -- Четырнадцать раз?! -- Дядя погрузился в размышления, что-то подсчитывая и уточняя.
Два раза в сутки? Нет! -- вздохнул он с прискорбием: -- He-возможно! Технически невозможно.
А был дядя Вася из нашей родни, хоть с одной, хоть с другой ее стороны, -- самый технический человек: бракер на лесобирже, что к чему в работе или там в жизни -- разбирался.
Я ему поверил.
Я всегда и во всем верил моему дяде.
И все верили.
Порой опрометчиво, особенно женщины, но куда же им было деваться-то? Не верить Васе было нельзя, не любить его -- невозможно.
Дядя Вася, Сорока.
Что я знаю о нем? Мало, слишком мало.
Ах, если б все сначала! Если б повторить жизньДаже писем Васи не сохранилось, лишь фотографии остались, много фотографий -- он любил фотографироваться, любил наряжаться, любил нравиться, любил плясать, веселиться, хохотать, озорничать -- мой дядя любил жизнь в любом ее проявлении.
Первая фотография: Васе лет четырнадцать-пятнадцать.
|
|
