|
Но каким-то наитием, шестым или десятым чувством, там, в ночной остановившейся тайге, я постиг -- война будет долгой, и на долю нашего народа, стало быть, прежде всего на женскую долю падут такие тяжести, какие только нашим русским бабам и посильны.
Лучше других знающий свою тетку, даже я дивоваться стану, как она выдюжила лихолетье и сохранила детей.
Коровы семья все же лишится -- весной ее променяют на семенную картошку.
Лесоучасток умудрится выжить семью из дома в пустую избушку-развалюшку, откуда она переберется к бабушке под крышу, и уже совместно с бабушкой проедят бедолаги одну половину нашего старого дома и останутся жить в другой.
Бабушка возьмется домовничать с детьми Августы, которая поступит на лесоучасток валить лес и до конца войны, пока не пригонят в наше село пленных японцев, по грудь в снегу, вместе с вербованными и арестантами будет волохать в тайге.
И вот наконец-то легкая бабья работа -- Августа наймется стирать на военнопленных.
|
|
