|
Я потянул носом и вспомнил шорницкую, Дарью Митрофановну -- надо будет занести ей на варево-два мяса, вот обрадуется женщина.
Чужая сделалась Усть-Мана без заимок.
Казенное место с казенными службами.
Но деваться некуда, многие наши односельчане работали здесь, бегая через горы летом и зимой, еще работали на Слизневском лесоучастке, на известковом заводе, на подсобном хозяйстве института, потому как село Овсянка, в котором колхоз так и не удержался, хотя канителились с ним долго, повисло как бы между небом и землей.
Но большинство населения продолжало жить от земли: огородом, лесом и рекой, и теперь люди без определенных занятий, как их называли, получивши иждивенческие карточки в сельсовете, не знали, где их отоваривать.
Торговая точка в нашем селе, пережив все переходные названия -- винополка, потребиловка, казенка, лавка, кооператив, так и не достигнув солидного названия -- магазин, переместилась в Слизневский лесоучасток и не скоро вернулась восвояси.
На Енисее дорога укатана обозами.
Стужа меж скал не стояла, двигалась в одну сторону -- вниз, всегда вниз, всегда по течению, даже зимой, видно, так уж в наших местах наклонена земля.
Потные спины и разгоряченные лица начало сводить и корежить морозом.
|
|
